avatar

Школы и дисциплинарный вопрос (очень длинный текст)

Опубликовал в блог Учебный процесс
0
Ниже — статья современного российского публициста, философа Константина Крылова, посвященная дисциплинарному вопросу в школах. Крылов полагает: учитель должен учить, а не «держать класс». Заниматься дисциплиной — задача других людей. В Тольятти известно немало примеров, как хорошие учителя (но плохие «дисциплинаторы»), проваливали работу в обычных школах, однако добивались успеха, переходя в лицеи или гимназии, где завучи и/или директор жестко контролировали вопросы дисциплины, предоставляя учителям возможность именно учить. В общем, тема интересная и дискуссионная.


«Если спросить родителей, какую школу они считают хорошей, а какую плохой, то сначала будут говорить про «качество обучения». Однако если спросить, по каким признакам они отличают хорошую школу от плохой, ответы будут другие. Родители, выбирающие школу, смотрят на то, хорошо ли она оборудована и отремонтирована. И обязательно — на поведение учеников на переменах, а если есть возможность, то и на уроках.

Собственно, речь идёт о том, что раньше называли благонравием. На каковое имеется постоянный и высокий спрос со стороны родителей.

Чтобы было понятно, о чём речь, зайдём от противного.

В советской школе дисциплинарный вопрос выглядел следующим образом. С одной стороны, даже в «хороших» школах был достаточно высок уровень прямого физического насилия. На это смотрели не то чтобы сквозь пальцы, но с пониманием. Дети дерутся — ну что тут такого? Дрались при этом жёстко, не шутейно. При мне один школьник чуть не задушил другого. Но при всём при этом в ту эпоху учителя считались властью — и были властью. Ученик — даже из приличной школы, повторяю это — мог, скажем, избить малолетку. Но — во дворе. А в классе он боялся перебить учительницу.

Сейчас ситуация изменилась. Драк стало существенно меньше. Однако уважение к учителям как к агентам власти испарилось.

В нашей школе русичка была грозным демоном, её боялись. Злая, въедливая, она терпеть не могла малейших нарушений тишины на уроке. Литераторша была добрее, но железа в её голосе хватило бы на хороший бронепоезд. На её уроках никаких реплик с места быть не могло: только поднятая рука, только разрешение учителя, только хардкор. И это было нормой.

Почему же ученики перестали бояться учителей?

Первая и главная причина: образование перестало быть единственным билетом в будущее.

У русского советского человека дорожка к возвышению была только одна: в ИТР. То есть в инженерно-технические работники. Это был довольно широкий спектр «чистой» работы, открытый для русских в диапазоне от директора завода до бухгалтера или кладовщика. Так или иначе, это была именно что работа не в цеху, и при этом более-менее оплачиваемая. В сочетании с советскими житейскими благами (от «профсоюзной путёвки» до «очереди на квартиру») занятие подобного места делало жизнь почти сносной. Однако непременным условием попадания в эту касту было более-менее пристойное образование: институт или хотя бы хороший техникум. Не меньшее значение играла и т. н. «характеристика» — чаще всего комсомольская: документ, удостоверяющий минимальную адекватность и политическую благонадёжность гражданина. Наконец, существовали и неформальные характеристики, и отзывы. Вся эта бумажная машина со скрипом, но работала — и о том, что она работает, все знали.

Школьные преподы могли — при желании — сильно навредить ребёночку, затруднив ему путь к «чистой» работе. Причём точных границ их влияния никто не знал. Но на всякий случай — побаивались.

Сейчас ситуация изменилась. Высшее образование перестало быть единственным — или даже основным — социальным лифтом. Все слишком хорошо запомнили ситуацию, когда вчерашние двоечники становились бизнесюками или бандюганами, а ребятишки с дипломами — их ничтожнейшей обслугой. Почтение к «высшему», впрочем, осталось — «в/о» до сих пор значится как стандартное требование к занятию сколько-нибудь интересной должности. Но и в/о можно приобрести разными путями. В общем, всё стало не так однозначно.

Одновременно с этим упал и престиж учителей как представителей власти. Учителя стали довольно-таки презираемым слоем «бюджетников». То есть их сословно-профессиональный авторитет упал до нуля. Остался авторитет личный: хороших учителей пока ещё уважают. Но такой авторитет нужно заслужить.

Результат немного предсказуем. Школьный класс в «обычной школе» превратился в место, где дети, учиться не желающие, выкобениваются и самовыражаются как им угодно, мешая учиться тем, кто хочет учиться. Поскольку учитель не воспринимается больше как агент власти, а реально сделать что-то неприятное ученику из средней государственной школы учитель ничего не может. А уж с бушующим классом совладать — и подавно. Если он, конечно, не монстр подавления, встречаются и такие.

Однако есть такой момент: чем лучше у учителя получается дисциплинировать класс, тем хуже он учит. Потому что обучение и наведение дисциплины — вещи не просто разные, а в чём-то и противоположные. Учитель, чтобы ученик хоть что-то усвоил, должен взывать его к активности и желанию показать себя. А чтобы сидел смирно — запрессовывать до состояния пассивной зашуганности.

При этом, как ни печально, для успешного обучения требуется одновременно и то, и другое. В чём и состоит вся соль и вся боль учебного процесса.

Сейчас мало кто понимает, как вообще работает процесс обучения. А работает он так. Школьные предметы скучны, поскольку ученику не нужны практически и не интересны в качестве игры. Это всегда скука, которую здоровый мозг просто выталкивает из себя. Единственный способ хоть как-то впихнуть школьную премудрость в детскую голову — сделать так, чтобы всё, кроме урока, было бы ещё более скучным. Отсюда необходимость в унылой аудитории, где детишки сидят неподвижно, не разговаривают и вообще не имеют права себя занять хоть чем-то интересным. Когда нудный голос училки является единственным доступным раздражителем, единственным, на что разрешено обращать внимание. «Поневоле слушаешь». Отсюда и требования к учащимся, не меняющиеся уже много столетий: сидеть смирно, смотреть на доску, молчать в тряпочку и т. п.

Мне сейчас скажут, что существуют всякие «развивающие игры», «введение соревновательного момента» и т. п. Да, существуют. Урок можно сделать интересным, но для этого нужно иметь педагогический талант и самому хотеть этим заниматься. У хорошего педагога в классе складывается ситуация, когда большинство хочет учиться, а ленивых и не хотящих подавляет массой. Бывает, что на занятиях у такого учителя стоит крик, но это какой надо крик. Это крик по делу.

Но «хороших педагогов» мало, и работают они обычно в «хороших школах» — а это те самые, куда с улицы не пробиться и которые в момент зачисления охраняют ЧОПовцы. А вообще-то учитель — массовая профессия. Причём непрестижная. Дальше, наверное, не нужно объяснять?

Тем не менее. Существуют «хорошие школы», в эту картину не укладывающиеся. Где благонравие достигается не качеством обучения, а формальными («организационными») мерами.

Чтобы не ходить далеко за примером, воспользуюсь собственными воспоминаниями. Лет двадцать назад я подрабатывал в небольшой фирме, занимавшейся тем, что тогда называли «компьютеризацией учреждений». Одним из наших клиентов была школа с пышным названием и сумасшедшей платой за обучение. Сдавали туда своих детишек управленцы с хорошей зарплатой — всякого рода «члены совета директоров» и т. п. Что это за люди, я примерно себе представлял. И когда первый раз пошёл в это заведение, то ожидал увидеть типичный по тем временам питомник для личинок богатеньких буратино — здание со здоровенным спортзалом, с конным спортом в школьной программе и плакатами на скверном английском.

Однако ничего подобного я не увидел. Это была довольно типичная школа с глухими коридорами, лестницами без лифта и т. п. Единственное — всё было евроотремонтировано и блестело. Однако было что-то ещё, что я не сразу приметил. А именно: тишина и пустота. В школе было очень тихо. Из классов доносились только голоса учителей. В коридорах присутствовали только охранники. Единственным неформальным элементом был кот на подоконнике.

Зазвенел звонок. По идее, все двери должны были распахнуться и оттуда — вырваться зверообразная масса учеников, которые, с визгом давя и круша на своём пути всё живое, устремлялись бы в туалеты, в столовку или просто на волю. По крайней мере, я в детстве привык именно к этому.

Чёрта с два! Двери остались закрыты. Потом, постепенно, оттуда начали выходить дети. Чинно! Чинно они выходили, чинно они шли! Две девочки в фартучках, держась за ручки (да!), шли по каким-то девичьим делам, вполголоса (да!) обсуждая что-то учебное. Мальчики за ручки не держались: маленькими важными господами они шли в другие классы (хочется сказать — аудитории), тоже вполголоса беседуя о чём-то приличном. Всё это производило какое-то фантастическое впечатление.

Через некоторое время я узнал, в чём дело. Поговорив с директором. Как выяснилось, учителя вообще не занимались наведением в классе порядка. Этим занимались те самые охранники в коридорах.

В случае нехорошего поведения учеников учитель просто выходил из класса и звал охранника. Который устраивал что-то вроде расследования и делал записи в специальном журнале. Таковые обязательно предъявлялись родителям провинившихся и могли послужить основанием для прекращения обучения. Но чаще использовались какие-то внутренние наказания (я не вникал, какие именно). Эти же охранники следили за поведением в коридоре — откуда и неспешные прогулки детишек.

Это с одной стороны. С другой — учителя вели себя с учениками формально-уважительно. Например, обращались только на «вы» и по фамилии. Буквально — «госпожа Иванова, прошу к доске». Впрочем, младших классов в школе не было — туда принимали, кажется, с четвёртого. Но всё равно — это было эффектно.

В ту пору я думал, что это всё — какие-то местные придумки. Хотя какое-то смутное чувство, что я где-то нечто подобное читал, осталось.

Уже в наши дни мы завели разговор на школьную тему с Павлом Святенковым, политологом. Который мне и напомнил, что ничего нового в той школе я не увидел. Это просто ослабленная — в духе времени — гимназическая система XIX века.

Я заинтересовался вопросом. Выяснилось вот что

В XIX веке во всей Европе существовал более-менее единый формат обучения. Основанный на очень хорошем понимании сути процесса и возникающих при этом проблем.

Как уже было сказано выше, учитель должен учить. И заниматься только этим. Процесс обучения включает в себя творческую часть и контроль результатов. То есть дело учителя — объяснять и проверять усвоенное. Но всё это касается знаний ученика, а не его поведения. Поведением должен заниматься кто-то другой.

Так вот, в старых школах существовала отдельная дисциплинарная система. В разных странах она функционировала по-разному, но смысл был один: контроль над поведением учеников.

В России это выглядело так. При директоре учебного заведения (училища, гимназии, политехникума и т. п.) функционировала служба инспектора. Это была вторая по значению должность в школе. Сейчас бы эту должность назвали «зам по учебно-воспитательной работе». Но его полномочия и обязанности были гораздо шире. Он руководил аппаратом классных наставников и их помощников, чья функция состояла в поддержании дисциплины, контроле за поведением учеников, ведением соответствующих документов и т. п. Знаменитый «кондуит» (название, я думаю, помнят все по известной книжке «Кондуит и Швамбрания») был, собственно, сводом всех прегрешений всех школяров. Сами помощники наставников не наказывали учеников, а только заполняли кондуит. Решения о наказаниях принимались инспектором. Наказания были разные — от оставления без обеда до исключения.

Тут нужно сказать несколько слов об уровне контроля над учащимися. Который читателю не понравится.

Например, контроль над поведением гимназиста был тотальным и выходил за рамки гимназии. Ученики должны были всегда — не только в школе — носить форму. Это было нужно, чтобы сразу выделять их в уличной толпе. Кроме того, гимназисты вынуждены были носить с собой гимназические билеты и предъявлять их по первому требованию. Ученики не имели права посещать увеселительные заведения (даже с родителями!). Они не имели права появляться на улице вечером (конкретный час определялся в разное время и в разных местах по-разному, но обычно это был седьмой час зимой и десятый летом — «тёмное время»). Алкоголь и курение запрещались. Кроме всего прочего, школьные инспектора и их помощники могли наведываться и домой к школьникам — проверять, «всё ли в порядке».

Ученикам и их родителям всё это, естественно, не нравилось. А у современного читателя, наверное, кулаки сжимаются. Однако стоит понять и начальство, которое вводило все эти драконовские установления. Как ни странно это прозвучит сейчас, но это было в значительной мере заимствования из немецкой и британской практики, только «с усилением», как у нас любят.

Однако было в этой системе и нечто здравое. Что стоило бы проговорить.

Итак.

— Учителя не должны заниматься поддержанием дисциплины, на это должна быть особая служба, аналогичная гимназическим инспекторам и их помощникам. Это должны быть «дядьки», которые могут успокоить разбушевавшийся класс, остановить физическое насилие и т. п. Учителю всего этого делать не нужно, его задача — «в случае чего» просто позвать или вызвать помощников. Его дело — учить, а не наказывать.

— Расстояние от учителя, жалующегося на поведение ученика, и лица, принимающего решение о наказании, должно быть максимальным. Желательно — через ступеньку: учитель сообщает о нарушениях, помощник инспектора заносит это в «кондуит» (или его аналог), школьный инспектор принимает решение.

— Наказания должны быть современными. То есть никаких «выговоров перед классом»: это не действует. Лучший способ наказания за небольшие проступки — это временное лишение доступа к каким-то школьным благам. В «хороших дорогих школах» их обычно много, что и позволяет поддерживать дисциплину. Но и в «средних» школах это можно устроить — о чём я напишу отдельно.

— У ученика должна быть возможность оправдаться — и даже пожаловаться на учителя и инспектора «наверх». Лучший способ для этого — обязательная фиксация всех уроков на видео. Сейчас обеспечить видеозапись урока и её достаточно долгое сохранение — дело несложное и не особенно затратное. Вторжением в личную жизнь такая запись тоже не является — потому что нет ничего более далёкого от личной жизни, чем сидение за школьной партой.

Разумеется, всё это имеет смысл только в том случае, если школа предназначена чему-то научить, а не просто занять время ребёнка».
_________________________________
Источник
40 комментариев RSS
avatar
Слишком многабукафф… Можно было короче: другие времена, другие нравы — пора пересматривать шаблоны школьного образования. )
avatar
Ну а вот что делают дети? Они изначально смотрят, что делают взрослые и копируют. и все.
avatar
бред, от начала и до конца.
avatar
А вы или ваши родственники пытались учителем работать?
avatar
я работал вожатым в детском лагере и представляю себе немного работу с детьми.
avatar
Значит, работу школьного учителя не представляете вообще. Вожатый — абсолютно другая история.
avatar
может быть. но наделять школу репрессивными функциями, ИМХО, это… от безделья Крылов мается, графоманит короче.
Современному ребенку дисциплину кнутом не привьешь, именно учитель должен находить подход к каждому, вызывать доверие и уважение, а не превращаться в бубнилку у доски, чуть что, звонящую в «органы».
avatar
Было б неплохо розги вернуть.
avatar
Желательно вернуть мужчин в школы. Опытных, конечно. женщинам очень трудно сейчас в школе. Они вообще там появились только сто лет назад по нужде. Ну и книжки умные педагогические читать. республика ШКИД. Как то так наверное, не знаю. У меня нет педагогического таланта. поэтому я даже с практикантами всегда отказывался работать )
avatar
Там все сложнее. Требуются не просто изменения, а кардинальные. Академика Базарного послушайте.
Он однозначно доказывает пользу раздельного обучения и по другой парадигме в принципе.
avatar
Мои дети уважают своих учителей. Но у нас учителя старше 60 лет. Там авторитет неприкасаемый. И его надо заслужить. Я как-то попыталась ребенка учить чему-то, а он мне отвечает:«Ты что, мама, Инна Петровна (условно) говорит, что вот так и так делать надо". И я не встреваю, потому что в плане обучения Инна Петровна понимает лучше меня. Мое мнение, всё зависит от кадров. Есть учителя, которым я бы точно не доверила своих детей. И таких сейчас много.
avatar
А за 2 место — поставил в спарринг и бейся. Вот так надо. Авторитет именно нужен. Его надо заслужить. Когда займешь 1 место — получишь право голоса. Все правильно.
avatar
Вы в какие-то дебри. Я вот могу рассказать про конкретную проблему, с которой году на третьем работы столкнулась моя одногруппница (учителем истории работает и сегодня, но уже без таких ужасов).

В одном из выпускных классов подобралась компания двух «мальчиков», выросших за 1,80, отожранных, живущих с одинокими мамами. Бухали, травку покуривали, матерились на уроках. Директора — и того прямым текстом на три буквы посылали. При этом юридически были подкованными, и, когда накатывало лиричное настроение, говорили примерно так:

— Ну вот такие мы нехорошие, Наталья Олеговна (имя-отчество изменены). — Но вы ведь сами понимаете, что ничего с нами не сделаете. Исключить нельзя, мужа с друзьями подтянуть, чтобы нас избили, вообще уголовка…

И они были чертовски правы. Милиция, ОДН — ноль эмоций. «Когда убьют кого-нибудь, тогда звоните». Департамент образования — «Держитесь как-нибудь, исключить не имеем права». В общем, за радость было, когда «мальчики» просто прогуливали неделю-другую подряд уроки.

Вот какие проблемы бывают.
avatar
Алексей, ну а вот теперь скажи мне. Почему в религиозных школах такого нет? Ни в православных, ни в мусульманских, ни в иудейских. Ну всякое бывает, да, по мелочи. Но решаются проблемы как то внутри. И достаточно просто. Почему в обычных школах такое сплошь и рядом и сразу все на видео и в инет?
avatar
Такого нет и в приличных светских школах. А та же Православная классическая гимназия — это мажор-заповедник.
avatar
Ну зачем вот все эти слова. А приличные светские школы значит тоже мажор-заповедники?
В общем дети копируют родителей. А родители растут в свое время каждый и также по своему. И вот под все эти крики: дайте права, дайте, дайте. Вот и получайте.
avatar
А приличные светские школы значит тоже мажор-заповедники?
Не совсем. Просто в приличные школы-лицеи-гимназии (где обучение, в отличие от ПКГ, бесплатное) стараются отправить своих детей те родители, независимо от финансового благополучия, которым не все равно.

Ну, то есть те, которые, если в школе какие-то проблемы с ребенком, не будут равнодушно говорить в трубку: «Не я ж его учу, сами разбирайтесь». А есть и такие родители.
avatar
Ну просто при желании можно и поведение твоих парней из примера назвать мажористостью. Хотя они не мажоры. А можно просто быдлячеством.
и Православной гимназии также касается. Нет там никаких мажоров, есть дети из семей с разным уровнем достатка и с разными жизненными принципами. В любом случае мы видим фактуру, что в религиозных школах такое просто невозможно, можешь просто на слово поверить.
avatar
в религиозных школах такое просто невозможно
И тут вспоминается Сосо Джугашвили… ))
avatar
Сталин всегда выступал против антирелигиозной пропаганды. Когда началась война, в первый же день, еще до речи Сталина, местоблюститель Сергий выступил с посланием «Пастырям и пасомым Христовой православной церкви» и несмотря на все обиды, призвал православных поддержать власть. также и Сталин как только стало реально трудно провел с ним встречу и тут же отменил любую пропаганду и закрытие церквей. Иконы и молитвы присутствуют во многих военных фильмах. Иконой Богоматери облетали Москву, Ленинград и Сталинград в самые критические моменты, когда казалось всё. Результат Вы знаете. И Вы поймите я не агитирую Вас лично. Я не смогу в результате дискуссий Вас убедить ни в чем. Это сделает сама жизнь )
avatar
Сталин всегда выступал
Не совсем. С годами стал выступать.
avatar
это мажор-заповедник.
Не придумывайте.
avatar
и что сделает с ними школьный «надзиратель»? лишит сладкого? )))
avatar
Да хоть в карцер запрет на полдня без еды. Понятно, при условии наличия соответствующей законодательной базы.
avatar
Да хоть в карцер запрет на полдня без еды.
Ты это серьезно, что ли? )) Может иглы под ногти или таракана в ухо?

Ты лично отдашь своего ребенка в школу с карцером?
avatar
Алексей, у нас такое невозможно). Я не хочу распространяться, но у нас всё в лучших совковых традициях. И учителя из того времени, и дети нормальные, из нормальных семей.
Ну, вот такие сейчас везде проблемы. Какие-то перекосы, ненормальности. И никто не знает как решать эти проблемы. Я по себе могу судить. Росла в 90-ые, когда девочки и мальчику курили около школы. Не могу сказать, что я была абсолютно правильная. Меня в 14 лет хотели поставить на учет в детскую комнату милиции за то, что я девочку побила). А побила я ее за то, что она мальчика обижала). Серьезно. Он сидел со мной за партой, был двоечником, из какой-то бедной семьи, а та девочка его тыкала в спину ручкой (сидела позади) и говорила, что он с помойки. И я ее подождала после уроков и дала ей пару раз хорошо. А бабушка ее в окно это увидела и пришла на меня в школу жаловаться. Ну, вот выросла, ничего). Бандиткой не стала). И мне тогда пофиг было, что меня на учет поставят. Вообще не пережевала. И родители мои как-то спокойно ко всему относились.
avatar
И тоже из школы воспоминания. Не ко всем учителям я относилась одинаково. Директор школы вела литературу и русский. Вот ее я уважала. Мне нравились эти предметы. Она могла увлекать детей. Это тоже талант. Математичка ни о чем была. Я просто отбывала срок на ее уроках. Историк (мужчина) интересный был. Соглашусь, что мужчин надо в педагогов больше. Мужчины могут отдать всего себя этой профессии. У них не бывает гормональных перестроек каждый месяц, они не переживают, что дома полы грязные и дети не накормлены). Но не пойдут они работать за такие деньги, которые платят сейчас и с тем геморроем, что имеем в образовании.
Кадры решают многое. Не только дети виноваты. Дети — отражение взрослых.
avatar
не в деньгах даже дело. Пединститут — это женский вуз, ну такой стереотип уже сложился вокруг него ещё в СССР. Мальчики идут туда очень редко. Поэтому и нет учителей-мужчин.

А так я согласен, школа не должна быть «однополой», мужчины там необходимы.
avatar
Престиж профессии упал. Поэтому и не идут. Во времена детства родителей, физики, математики, историки были мужчинами. И сейчас очень много бумажной работы. Отчеты, статистика, всякая хрень, не имеющая к образованию отношения. Зачем мужику в бумажки зарываться. Это и в медицине. Заполнил бумажку и пациент умер — никто не накажет, вылечил пациента и забыл бумажку заполнить — оштрафуют. Никому не нужен результат. Сплошной формализм.
avatar
помните фильм «Большая перемена», вот вам образ мужчины в школе в начале 70-х )
avatar
что-то я к тебе на Вы )
avatar
Не, не надо). У меня, вон, еще играет в одном месте). Я по «запрещенным мероприятиям» шляюсь, а ты меня в старушки записываешь).
фильм «Большая перемена»
Именно. Образ учителя, в которого влюблялись, которого уважали и даже боялись).
avatar
я плохо помню, наверное, мне казалось наоборот, он там затюканный какой-то.
avatar
Там Крючкова в него была влюблена без памяти. Двоечников он строил. Леонов уроки учил в 50 лет). Ничего себе затюканный).
avatar
Это была вечерняя школа, то есть народ более менее замотивированый.
avatar
Не было там мотивации. Тогда программа была гос-ая — дать определенный минимум образования трудящимся. И сгоняли в вечернюю школу рабочий класс. У меня так дядька учился.
avatar
Интересные размышления. Дискутировала я с завучем кто более для матери истории школы ценен. Умный, но беспокойный или спокойный троечник. Мнения наши кардинально разошлись.)
avatar
Все ценны, матушка Лимонадик. Пройдет время и со смехом все это будет )
avatar
У меня последнее время настроение преотличное. Всё вокруг радует. Весна наверное.)
avatar
Почему наверное? Так и есть. Весна ))
Так и надо )
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.